Не всё тревожное приходит с криком. Иногда оно собирается в молчание. Становится цветом. Становится плотной массой, в которой постепенно стирается различие между одним живым существом и другим. Там, где взгляд привыкает видеть только общее, рождается слепота к отдельному. Здесь возникает хрупкая граница между живым и знаком. Белые головы ещё удерживают ощущение личного, почти нерастворённого в общем. Красный цвет медленно собирает всё в единое целое, в безмолвную массу, где индивидуальное становится всё менее различимым. Мы редко замечаем сам момент перехода. Почти никогда не видим ту точку, в которой живое начинает терять свою различимость. Всё происходит тихо. Почти незаметно. До тех пор, пока цвет не начинает говорить сам за себя. До тех пор, пока молчание не становится громче слов.